Архив за месяц Июль 2016

Диагноз “двоечник”

Программа "Медицинская правда", в передаче: "Диагноз двоечник" пытается детально рассмотреть, что же такое СДВГ и дислексия, каково их влияние на успеваемость ребенка, а также услышать мнение экспертов: психиатра - Осина Елисея, руководителя Центра коррекции дислексии - Лоры Закон, методиста Международной ассоциации Дейвиса и других специалистов.

При аутизме эмпатии может быть слишком много

Новое исследование предполагает, что вопреки существующим представлениям, у людей с расстройствами аутичного спектра, такими как синдромом Аспергера, нет проблем с эмпатией. Скорее их проблема в том, что они слишком сильно переживают чужие эмоции и не могут с этим справиться.


IЛюдей с синдромом Аспергера, формой аутизма, часто представляют равнодушными одиночками или робоподобными занудами. Но что если то, что весь остальной мир воспринимает как холодность, является защитной реакцией на эмоции – на избыток эмпатии, а не на ее недостаток?


Эта идея привлекает многих людей с расстройствами аутичного спектра и членов их семей. Она также соответствует новому представлению о природе аутизма, которое называется теорией «интенсивного мира». Как утверждают Генри и Камила Маркрам из Швейцарского федерального института технологий в Лозанне, фундаментальная проблема при расстройствах аутичного спектра не в социальном дефиците, а скорее в гиперчувствительности, которая включает реакцию всеохватывающего страха.

«Некоторые говорят, что аутичные люди недостаточно чувствуют, – говорит Камила Маркрам. – Мы утверждаем прямо противоположное: они чувствуют слишком сильно».

Почти все люди с расстройствами аутичного спектра сообщают о том или ином виде гиперчувствительности и интенсивном страхе. Маркрамы считают, что социальные проблемы людей с такими расстройствами связаны с тем, что они не могут справиться с миром, где кто-то включил регулятор громкости для всех ощущений и чувств на максимальную мощность. Если голоса ваших родителей, сидящих рядом с вашей кроваткой, будут звучать как концерт тяжелых металлистов, то вы, возможно, тоже предпочтете забиться в самый дальний угол и раскачиваться из стороны в сторону.

Конечно, такое избегание и самоуспокаивающее поведение – повторяющиеся движения, бессмысленное повторение чужих слов или действий, неспособность поддерживать контакт глаз – препятствуют нормальному социальному развитию. Без того опыта, который другие дети приобретают во время обычного социального взаимодействия, аутичные дети так и не учатся воспринимать неявные социальные сигналы.

У Фила Шварца, программиста из Массачусетса, и вице-президента Ассоциации Аспергера в Новой Англии, есть ребенок с таким расстройством. «Я думаю, что это стереотип или заблуждение, что ребятам с аутичного спектра не хватает эмпатии», – говорит он. Шварц отмечает, что аутизм – это не однотипное состояние, «если вы знаете одного аспи, то вы знаете только одного аспи». Однако он добавляет: «Я думаю, что большинство людей с расстройствами аутичного спектра чувствуют эмоциональную эмпатию и очень сильно заботятся о благополучии окружающих».

Тогда почему же многие люди считают отсутствие эмпатии определяющей характеристикой аутизма? Проблема начинается с того, что сама эмпатия является комплексным явлением, которое состоит из двух основных частей, первая из которых – простая способность посмотреть на мир с перспективы другого человека. Вторая более эмоциональна – способность представить, что чувствует другой человек, и в результате, беспокоиться о том, страдает ли он.

Тот факт, что у аутичных детей обычно позднее развивается первая составляющая эмпатии – «теория разума», был доказан в классическом эксперименте. Детей просили наблюдать за двумя куклами – Салли и Энн. Салли берет стеклянный шарик и кладет его в корзину, затем уходит со сцены. Когда ее нет, Энн берет шарик и кладет его в коробку. После этого детей спрашивают: «Когда Салли вернется, где она будет искать шарик в первую очередь?»

В норме в четыре года дети знают, что Салли не видела, как Энн переложила шарик, поэтому дают правильный ответ. Дети с умственной отсталостью, чей вербальный IQ соответствует трем годам, в возрасте 10-11 лет тоже дают правильный ответ. Однако 80% аутичных детей в возрасте 10-11 лет считают, что Салли будет искать в коробке, потому что они знают, что шарик находится именно там, и не понимают, что у других людей нет аналогичного знания.

Аутичные дети гораздо позже осознают, что опыт и перспектива других людей могут отличаться от их собственного – и момент такого осознания может быть самым разным. Конечно, если вы не понимаете, что другие люди видят или чувствуют по-другому, то может показаться, что вас не заботят окружающие.

Однако это не значит, что когда люди с аутизмом осознают опыт других людей, то они не заботятся о нем или не сопереживают ему. Шварц говорит, что все аутичные взрослые старше 18 лет, которых он знает, понимают чувства других гораздо лучше, чем можно предположить по тесту Салли/Энн.

Шварц отмечает, что не аутичные люди, тоже, «довольно плохо понимают разум тех, кто отличается от них – однако не аутичному большинству это спускают с рук, потому что предполагается, что разум всех людей работает так же, как и их собственный, и поэтому они, скорее всего, правы». Например, когда ребенок с синдромом Аспергера бесконечно говорит о своих специальных интересах, он не пытается намеренно доминировать в разговоре, а просто не понимает, что другие люди не разделяют его интересы.

Что касается заботливого аспекта эмпатии, то его иллюстрирует оживленная дискуссия, поддерживающая теорию Маркрама, которая появилась на веб-сайте людей с аутизмом – WrongPlanet.net. Мать написала, может ли у ее дочери быть Аспергер, если она очень эмпатична, но социально незрела.

«Если у меня и есть с этим проблема, так это потому, что у меня слишком много эмпатии», – написал один из ответивших.

«Если кто-то расстраивается, то и я расстраиваюсь. В школе бывало, что кто-то плохо себя вел, и если учитель его ругал, то я чувствовал, как будто это меня ругают», – сказал другой. – Я ничего не понимаю, когда речь идет о скрытых намеках, но я «очень» эмпатичный. Иногда я вхожу в комнату и чувствую то, что чувствует каждый человек в ней, и мне кажется, что это обычное дело при синдроме Аспергера/аутизме. Проблема в том, что все происходит быстрее, чем я могу воспринять».

Исследования показывают, что когда люди переживают чрезмерные эмпатичные чувства, они стараются отстраниться. Когда чужая боль слишком сильно воздействует на вас, то может быть сложно не отпрянуть. Для людей с расстройствами аутичного спектра такие эмпатичные чувства могут быть слишком интенсивными, и в результате они отстраняются настолько, что кажутся холодными и безразличными.

«Эти дети на самом деле не являются бесчувственными, они хотят общаться, просто для них это сложно, – говорит Маркрам. – И это очень грустно, потому что они на это способны, но мир для них слишком интенсивен, поэтому они отстраняются».

 

Сенсорне пробудження

 Не так давно в Україні з’явилася компанія, що налагодила виробництво інструментів для сенсорного розвитку, які сприяють адаптації і можуть бути надзвичайно корисними для дітей з особливими потребами.

Детский психиатр. Диагностика и лечение СДВГ в Украине.

Согласно европейской и американской статистике, до 7% детей страдают расстройствами с дефицитом внимания и гиперактивностью. Исследования в ряде украинских школ показывают такой же уровень распространенности этой проблемы. Однако, несмотря на то, что стандарты лечения таких расстройств в Украине и мире идентичны, украинские дети имеют крайне мало шансов на адекватную диагностику и терапию. В нашей стране существует огромная нехватка компетентных специалистов, а лекарства, которые во всем мире принято в первую очередь использовать для решения таких проблем, в Украину не завозят. Психиатрическая помощь детям в Украине удивительно малодоступна - не только детям с РДВГ. Очень плохо организована помощь подросткам с анорексией, депрессиями, детям с аутизмом – в детской психиатрии все проблема.Игорь Марценковский

Родителей детей с дефицитом внимания и гиперактивностью можно узнать по виноватому виду

В русскоязычных статьях на эту тему часто используется термин СДВГ (синдром дефицита внимания и гиперактивности). При этом подразумевается ГКР (гиперкинетическое расстройство), именно такая дефиниция используется в Международной классификации болезней 10-го (последнего) пересмотра. В Украине вместо российского термина СДВГ чаще используют термин РДВГ (расстройство с дефицитом внимания и гиперактивностью), как это принято в использующейся в большинстве стран мира диагностической системе ДСМ, говорит Главный детский психиатр Минздрава, руководитель отдела психических расстройств детей и подростков, Игорь Марценковский. В интервью со специалистом - о расстройстве с дефицитом внимания и гиперактивностью, особенностях его лечения в Украине и шансах детей с гиперактивностью на нормальную жизнь.

В каких случаях диагностируется расстройство с дефицитом внимания и гиперактивностью?

Есть три ключевых симптома:

1) невнимательность или неспособность длительное время концентрировать внимание на тех или иных видах деятельности;

2) гиперактивность (имеется в виду прежде всего чрезмерная двигательная подвижность);

3) импульсивность.

Если ориентироваться на диагностические критерии МКБ, то для постановки диагноза должны присутствовать все три симптома, причем они должны наблюдаться в разных ситуациях, например - в школе, дома, в общественных местах. Согласно DSM, возможны варианты расстройства с явной выраженностью либо невнимательности, либо гиперактивности и импульсивности.

И еще один очень важный момент: РДВГ диагностируется в том случае, если все эти нарушения достаточно выражены, чтобы создавать проблемы для нормальной адаптации ребенка, препятствовать ей.

Иногда приходится слышать, что гиперактивные и импульсивные дети - это такие милые ребята типа Пяточкина, что они радуют нашу жизнь и наш глаз, и правильно образованные педагоги запросто с этим справляются, а варвары-психиатры вылавливают этих детей и назначают им различные лекарства. Но это нелепость: если ребенок радует родителей и учителей, если они с ним справляются, то психиатры радостно констатируют, что психического расстройства нет.

Фото: Jim_Filim/Depositphoto

То есть один и тот же симптом может говорить о расстройстве, а может быть проявлением индивидуальности ребенка?

Да. Например, у человека есть страх, связанный с самолетами. Если этот страх наблюдается у фермера, который живет в селе и видит самолеты только по телевизору, то это не расстройство. Но если этот страх наблюдается, например, у баскетболиста, игрока сборной, который не может вместе с командой совершать перелеты из города в город, то это расстройство. Есть важный для диагностики расстройства психики момент - нарушение функционирования и адаптации.

На мой взгляд, даже большей проблемой для нормальной адаптации детей, чем гиперактивность, являются импульсивность и невнимательность. Невнимательность - проявление, которое очень значимо влияет на успешность ребенка в учебе. И чем более сложными являются задания, чем больше вопросов человеку необходимо решать, тем более важной является эта психическая функция.

Могу привести пример одного моего клиента. Это сотрудник банковской системы, иностранец, хороший специалист, который приехал в Украину работать в один из банков. Он страдает РДВГ, и с детского возраста получает психостимуляторы, в том числе хорошо известный любому западному врачу метилфенидат (риталин). В Киеве из-за отсутствия метилфенидата он столкнулся с большими сложностями в своей работе. Он их описывал следующим образом: “Ту работу, которую я дома обычно делаю за час, тут я не могу сделать неделю. Я сажусь работать, но вместо ворда вдруг оказываюсь в фейсбуке. Пошарившись в фейсбуке, я понимаю, что теряю время, что надо работать, но вместо этого иду пить чай. От чая я плавно перехожу к другим продуктам, а потом - к компьютеру, по дороге забывая, что я собирался сделать, и с удовольствием занимаюсь, например, электронной почтой. В итоге я смотрю на часы, вижу позднее время, и твердо решаю сделать все завтра”.

Это - пример проблемы с концентрацией внимания и невнимательностью. Такие проблемы часто возникают в школе у детей, причем если в младших классах мы чаще имеем дело с гиперактивностью, то в старших классах более острой проблемой является невнимательность. Как украинцы решают эту проблему? Пьют кофе литрами. Иногда это немного помогает.

Человек с гиперактивностью и расстройством внимания может более-менее успешно функционировать и без стимулянтов?

Можно иметь дефицит внимания, но, в общем-то, не страдать расстройством. Некоторые люди без медикаментов преодолевают проблему, связанную с дефицитом внимания. Один из моих хороших друзей, который вполне успешен, занимает хорошую должность, анализируя свое детство, как-то сказал: “Я, безусловно, страдал РДВГ, и, наверное, все еще им страдаю. Иногда мне приходится прилагать слишком много усилий для того, чтобы быть эффективным“. Также есть пример известной спортсменки, которая считает, что не получила бы олимпийскую медаль, если бы в детстве имела возможность принимать стимулянты, поскольку ее занятия спортом были героической борьбой родителей с ее проблемами.

Конечно, ситуации бывают разные. Но меня очень раздражают разговоры об европейском выборе Украины в контексте сложившейся ситуации с терапией расстройств психики и поведения в нашей стране. Ведь у нас есть действующий клинический протокол оказания помощи с РДВГ, и он вполне соответствует европейским стандартам. Там написано и о том, как это лечить, и про психостимуляторы. Однако “воз и ныне там”. Задекларированная терапия не доступна для украинских врачей.

Для иллюстрации проблемы импульсивности расскажу такую историю. Группа подростков идет по улице, видят - стоит дорогущий мотоцикл, и ключи торчат в замке зажигания. На мотоцикл все обратили внимание: кто-то потрогал, кто-то даже за ключи подержался, а один сел и поехал. Но когда он до угла доехал и увидел выбежавшего хозяина, до него дошло, что происходит что-то не то. В конечном итоге он отогнал этот мотоцикл к райотделу милиции, где и был задержан с поличным. Ну а дальше - неприятности, расследование, судебный процесс. История непростая и показательная.

Когда наш сотрудник обследовал детей в нескольких исправительных колониях, он с удивлением обнаружил, что среди них очень много детей с различными психическими расстройствами, и РДВГ встречается очень часто. Преступники эти дети или больны? Почему общество отказывает им в праве на психиатрическую помощь?

По состоянию на сегодняшний день медицинской науке удалось обнаружить какие-либо проявления дефицита внимания на органическом уровне?

До того, как стали диагностировать именно РДВГ, была целая последовательность разных диагнозов. Например, “дети с эмоционально-волевой незрелостью” (эту категорию очень долго использовали в судебной психиатрии). Потом была эпоха “минимальной мозговой дисфункции”. Тогда описывали всякие микроструктурные изменения, в том числе - в лобных отделах мозга. Было огромное количество различных микроструктурных нарушений, но потом оказалось, что такие же есть и у людей, которые не страдают РДВГ, и, в общем-то, группа детей с РДВГ и контрольная группа здоровых детей мало чем друг от друга отличаются. То есть нейроанатомические исследования не являются тем критерием и индикатором, который позволяет диагностировать РДВГ.

Однако есть другие, более значимые для понимания сущности расстройства биологические факторы. В первую очередь, это некоторые генетические мутации. В какой-то степени тут имеется очень высокий уровень наследования. Нельзя сказать, что наследственность играет 100% значение, но в действительности очень часто у детей с РДВГ мы видим семейные случаи проблем с дефицитом внимания и гиперактивностью. Специальные исследования, в том числе - в области молекулярной биологии, позволили описать целый ряд генетических мутаций, которые могут быть причиной РДВГ, и оказалось, что эти мутации имеют отношение к нарушению регуляции трансмиссии дофамина и норадреналина.

Фото: Depositphotos

Вы говорите, что в Украине есть нормальный действующий протокол по лечению РДВГ, почему же тогда не ввозятся нужные для лечения препараты?

Это хороший вопрос, который касается всей детской нейропсихофармакологии. Многие современные препараты в Украине недоступны по причине отсутствия регистрации. Не регистрируются и не ввозятся удобные для детей лекарственные формы, лекарственные формы с маленькими дозами, формы выпуска, обеспечивающие медленную титрацию дозы. Дети с аутизмом, например, не всегда в состоянии проглотить капсулу или таблетку. Один из важных для педиатрической практики атипичных антипсихотиков продается в Украине в минимальной дозировке 10 мг. В то время, как для детей нужна доза 1-2 мг. Вот расскажите мне, как от 10 мг отковырять 2мг?

Сейчас Министерство здравоохранения делает очень хорошую вещь: разрабатывает унифицированные клинические протоколы. Суть разработки этих протоколов заключается в том, что берутся западные протоколы и адаптируются к украинской практике. Мне трудно комментировать, как обстоят дела в кардиологии и гастроэнтерологии, но в детской психиатрии это выглядит очень не просто. Ну какой может быть клинический протокол медицинской помощи при гиперкинетическом расстройстве, если в стране зарегистрирован только один психостимулятор? При этом выдвигается требование, чтобы отечественный клинический протокол соответствовал международному. Это нонсенс.

К слову, единственный зарегистрированный в Украине психостимулятор для лечения РДВГ не ввозится в страну, оставаясь недоступным для клинической практики. Чиновники объясняют это особым порядком контроля за ввозом наркотических и сильнодействующих препаратов.

В действительности метилфенидат - это препарат, который очень широко используется во всем мире, и в мусульманских, и в христианских странах, и в развитых, и в слаборазвитых, не вызывает эйфории и наркотической зависимости. При этом, например, метадон в Украине применяется в заместительной терапии при наркомании, а это гораздо более интересный продукт с точки зрения возможности его незаконного использования.

Фото: formatzdorovia.com

Почему стимулянты для лечения РДВГ отсутствуют в аптечной сети Украины? Позволю себе высказать предположение. В Украине, как и в России, используется много препаратов, аналогов которым нет нигде в мире. Просто огромнейший список. В том числе – различные лекарства, которые являются вытяжками из мозгов различного рода животных, нейрометаболиты, ноотропные средства. Это - огромный рынок, просто колоссальный. И, по большому счету, такие продукты, как метилфенидат, являются копеечными по сравнению с некоторыми из этих лекарств. Слишком просто, слишком дешево, достаточно эффективно, это совершенно неинтересно. Думаю, что приблизительно в этом и может заключаться главная проблема отсутствия современных лекарственных средств, необходимых детской неврологии и детской психиатрии.

Недавно я обсуждал этот вопрос с профессором, детским неврологом из Израиля, руководителем большой клиники. Она имеет огромный опыт работы с различными вариантами РДВГ. Познакомившись с с украинской практикой, профессор была в состоянии тихого транса и ужаса.

И чем же лечат в Украине дефицит внимания и гиперактивность?

Выбор препарата, которым пытаются лечить, зависит от того, какой поставили диагноз. Очень часто выставляются различного рода органические дефициты, органические поражения, дисфункции и так далее, назначаются разные препараты нейрометаболического действия, противоэпилептические препараты. Когда с поведением невозможно справиться - назначают нейролептики (препараты, которые “успокаивают” пациента за счет снижения его реакций - Ред.), и хорошо еще, если это рисперидон или арипипразол, нередко назначают и нейролептики старой генерации. Например, я знаю, что в системе интернатов очень часто до сих пор дети получают аминазин.

Если же главный симптом - отсутствие концентрации внимания, то нередко назначают пирацетам, когитум и прочие препараты с “фантастическими” механизмами действия.

Фото: www.forkoffgluten.com

При этом, я думаю, в Украине наберется как минимум сотня детей, которые получают терапию психостимуляторами и получают ее регулярно. Эти дети получают препарат ввезенный из-за рубежа и назначенный детям нашими западными коллегами. Неизвестно, сколько еще потребуется времени для того, чтобы решить эту проблему и сделать терапию доступной для всех.

Терапия психостимуляторами является эффективной более чем в 80% случаев. Детские психиатры иронизируют, что если психостимуляторы при РДВГ неэффективны, то это, по-видимому не РДВГ. При этом стимулянты но не устраняет причину заболевания. Однако с возрастом, по мере развития ребенка, мозг дозревает и у многих пациентов симптоматика из спектра РДВГ компенсируется.

Так может в некоторых случаях можно обойтись без терапии, достаточно просто подождать, пока ребенок “перерастет”?

Ждать не стоит. Пока мозг будет созревать, а поведенческие проблемы компенсироваться, ребенок и его семья нарабатывают опыт дезадаптивного существования. На ребенка повесят клеймо “плохой”, его будут “шпулять” из школы в школу, родители проникнутся чувством вины за “неправильное воспитание”. Надо видеть ребенка 7-8 лет, который успел поменять уже 3 школы, и который при осмотре психолога на вопрос: “Вот если бы у тебя был цветик-семицветик, какое бы ты желание загадал?” со слезами на глазах отвечает: “Хочу быть послушным”. Но при этом у него нет ни малейших шансов быть послушным, хорошим и нравиться маме.

Кстати, родителей детей с РДВГ я зачастую “узнаю” по тому, как его мама входит в кабинет доктора. Она заходит в кабинет, виновато кланяясь, и напряженно ожидает, поверят ей или не поверят. Она привыкла всем объяснять, что нет, они ребенка так не воспитывают, и нет, папа так не делает дома.

Терапия РДВГ нужна для того, чтобы ребенок мог быть успешным, чтобы он мог нормально учиться и чтобы он мог нарабатывать опыт успешного поведения.

Что бы вы посоветовали учителям, как работать с учениками с РДВГ?

Учителей нужно учить: как работать, как обеспечить условия, как интегрировать данного конкретного ребенка. Зачастую многие проблемы удается решить, нужно только знать множество очень простых правил.

Фото: childrenscampus.com

Например, большинство педагогов на Западе знает, что ребенок с РДВГ не может не вставать во время урока. Он будет вставать. При этом на нем не нужно фокусировать внимание, кричать и пытаться усадить. Главное - чтобы он не мешал работать другим ученикам. И если он, например, хочет выйти, нужно, чтобы на него никак не реагировали другие ученики. Иногда используется методика “шапки-невидимки”. Идея в том, что наказывают не гиперактивного ребенка, а тех, кто на него отреагировал.

Также нельзя садить ребенка с РДВГ на последнюю парту, он должен быть рядом. Нельзя давать ему большие задания сразу, нужно делать это через очень короткие промежутки времени. Иногда детям с РДВГ может очень мешать любой шум, они не могут сосредоточиться и выполнять задание. У них очень часто есть особые потребности, связанные с обучением.

Украинские педагоги раздражаются, когда слышат от родителей рекомендации “если он начинает вертеться, то дайте ему яблоко, пускай сидит и жует”. А ведь это очень грамотная рекомендация. На западе, особенно в США, это рутинная практика. Речь не идет о неуважении к лектору, это техника, направленная на улучшение концентрации внимания.

К специалисту какого профиля нужно обратиться для диагностики расстройства внимания?

Главным образом – к психиатру, если речь идет о диагностике расстройства у ребенка – к детскому психиатру. Хотя, честно говоря, детских психиатров сейчас в Украине очень немного. Если еще два года назад их было около 500 человек, сейчас – менее 300, это вместе со всеми совместителями, пенсионерами и т.д. Без привлечения к процессу диагностики расстройств психики и поведения у детей семейных врачей, педиатров, как это делается в странах Европы и США, не обойтись.

Психиатрическая помощь детям в Украине удивительно малодоступна - не только детям с РДВГ. Очень плохо организована помощь подросткам с анорексией, депрессиями, детям с аутизмом – в детской психиатрии все проблема.

Детским неврологам современное законодательство то ли разрешает, то ли не разрешает заниматься РДВГ. К тому же, детские неврологи не всегда имеют достаточный для оказания помощи уровень компетенции, случается, что путают гиперкинетическое расстройство и гиперкинезы, считают РДВГ следствием мифического поражения мозга или мозговой дисфункции и назначают детям нейрометаболические и ноотропные препараты, нигде в мире, кроме стран, образовавшихся после распада СССР, не применяющиеся.

Должны ли детские неврологи лечить РДВГ? Должны. После соответствующего повышения уровня профессиональной компетентности сфере детской психиатрии. Очень важно, чтобы умели диагностировать и лечить в соответствии с принципами доказательной медицины и клиническими протоколами Министерства здравоохранения. Я считаю, что РДВГ должен лечить тот, кто умеет. Главное - чтобы лечили на основании одних и тех же принципов, по одним и тем же клиническим протоколам.

ИСТОЧНИК

Разговор на языке сердца, или Аутизм глазами подростка

"Меня зовут Таня, мне 15 лет. Живу в Израиле. Это моя школьная презентация. Иллюстрации рисовала сама на компьютере. Почему главный герой пони? Мы с сестрой их любим, и к тому же, по-моему, я очень хорошо их рисую 😀

Мы учим английский язык для того, чтобы понимать других людей со всех концов мира. Но есть такие люди, которых мы не сможем понять даже с помощью иностранного языка. А они не могут понять нас. Этих людей называют «аутисты».

У нас есть пять органов чувств: зрение, слух, обоняние, осязание и вкус. С помощью этих чувств мы познаем окружающий мир. У аутистов эти чувства другие, и они ощущают окружающий мир не так, как мы.

Любой из нас с самого детства мог бояться упасть, мог бояться уколов, мог бояться удариться обо что-то. Но нам никогда не было больно, когда нас обнимали, гладили по спине или брали за руку. У аутистов все наоборот. Они не боятся уколов врачей, они не чувствуют той боли, когда падают. Но им причиняют невыносимую боль объятия, которые для нас приятны, им больно, когда их гладят по спине, и им очень неприятно, когда до них дотрагивается другой человек.



Маленький ребенок учится делать что-то сам, когда смотрит, как это делает взрослый, и, повторяя за ним, он узнает, как и что сделать. Аутисты не понимают, если их просят повторить за кем-то его действия. Однако им очень нравится повторять слова и предложения другого человека, даже если они их не понимают.

Аутист не может попросить о помощи. Когда она им нужна, они просто не знают, как выразить это другому человеку. Также аутисты не понимают, когда их просят что-либо сделать или выполнить какую-либо просьбу. Не потому, что они глупые, они просто живут в мире не так, как мы, и им очень трудно приспособиться к такой жизни, как у нас.

Аутисты не понимают, когда они в опасности, поэтому их жизнь становится намного страшнее нашей. Они не боятся, даже когда для них есть реальная угроза. Но они очень нервничают, когда им смотрят в глаза, и поэтому всегда отводят взгляд в сторону.

Я знаю обо всем этом не понаслышке, а потому что у моей младшей сестренки аутизм. Обычные дети не хотят играть с ней, потому что она другая, для них она выглядит странной. Но она очень хороший и умный ребенок, и может делать вещи, которые не могут делать ее ровесники. Чего она действительно не может – это поделиться с нами тем, что она чувствует.

Если вам когда-нибудь встретится аутист, пожалуйста, не бойтесь его и не обижайте. Постарайтесь понять его и наладить с ним контакт – не с помощью иностранного языка, а с помощью языка сердца."


Иногда дети оказываются намного сильнее нас, взрослых. Когда моя строптивая дочка решила рассказать в школе о маленьком аутенке, который растет в нашей семье, мы малодушно отговаривали ее – а потом читали этот текст и плакали. Спасибо тебе, девочка моя отважная.

ИСТОЧНИК