Архив за месяц Январь 2017

Автор:Tamara

Синдром дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ) или плохое поведение?

Синдром дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ) или плохое поведение?

Думаете, что у вашего ребенка СДВГ? На самом деле, так думает большое количество родителей, чьи дети когда-либо вели себя слишком импульсивно, испытывали трудности с концентрацией внимания или были забывчивы.

Но причиной того, что ребенок постоянно носится и хулиганит, разбрасывает игрушки, истерит или отказывается выполнять просьбы, не обязательно является СДВГ. Возможно это просто плохое поведение.

СДВГ или плохое поведение?

Несмотря на то, что симптомы, проявляющиеся у вашего ребенка, могут быть такими же, как при СДВГ, они могут быть вызваны другими причинами:

  • Возрастным кризисом и этапом нормального взросления;
  • Другими заболеваниями (к примеру, нарушениями работы щитовидной железы).

К тому же такое поведение может наблюдаться у ребенка в связи со стрессом (переездом, разводом родителей или появлением еще одного ребенка в семье).

 

СДВГ симптомы

Три типа СДВГ

СДВГ бывает нескольких типов:

  • Доминирующий невнимательный тип;
  • Доминирующий гиперактивно-импульсивный тип;
  • Комбинированный тип.

Симптомы СДВГ: невнимательный тип

Дети с таким диагнозом, как правило, не ведут себя гиперактивно. Более того, такие дети могут быть медлительными, спокойными и мечтательными. Дети невнимательного типа:

  • Очень легко отвлекаются;
  • Регулярно теряют вещи;
  • Не обращают внимания на детали;
  • Делают ошибки из-за невнимательности;
  • Не могут следовать инструкциям;
  • Бросают начатое дело и легко увлекаются следующим;
  • Испытывают сложности с пониманием информации/требуют больше времени для усвоения информации, чем другие дети;
  • Испытывают проблемы с самоорганизацией.

Симптомы СДВГ: гиперактивно-импульсивный тип

Дети гиперактивно-импульсивного типа соответствуют стереотипным представлениям об СДВГ. Дети этого типа:

  • Беспокойны и подвижны;
  • Нетерпеливы и суетливы;
  • Не могут усидеть на месте, когда это необходимо, например, на уроке или во время семейного обеда;
  • Говорят без остановки, часто не могут хранить секреты;
  • Не могут долго ждать/стоять в очереди.

 

СДВГ симптомы

Симптомы СДВГ: комбинированный тип

Дети с комбинированным типом демонстрируют смесь симптомов обоих типов.

СДВГ: на что обратить внимание?

Если вы подозреваете, что ваш ребенок страдает от СДВГ, задайте себе следующие вопросы:

  • Обращает ли ваш ребенок на детали? Часто ли делает ошибки из-за своей невнимательности?
  • Внимательно ли слушает вас ваш ребенок?
  • Трудно ли вашему ребенку организовать свою деятельность?
  • Избегает ли ваш ребенок той деятельности, которая требует умственной нагрузки?
  • Часто ли ваш ребенок отказывает выполнять ваши просьбы?

СДВГ: когда симптомы не относятся к болезни

Если вы отмечаете у своего ребенка симптомы СДВГ периодически или редко, вам не стоит беспокоиться. Говорить об СДВГ как о диагнозе можно только, если:

  • Симптомы проявились в возрасте до 7 лет и длятся дольше шести месяцев;
  • Симптомы вашего ребенка встречаются у него чаще, чем у детей такого же возраста;
  • Симптомы проявляются не только дома, но и в других условиях (в школе, в гостях и т.д.);
  • Симптомы мешают ребенку учиться, усваивать знания и социально адаптироваться.

Помните, диагноз сможет поставить только специалист, ведь даже если симптомы полностью совпали с теми, что испытывает ваш ребенок, его состояние может быть последствием множества других факторов.

 
Автор:Tamara

«Нам будто удалось освободить сына из тюрьмы» Пулицеровский лауреат Рон Саскинд рассказывает, как его сын с аутизмом учился жить по диснеевским мультфильмам 

Фото: Центр документального кино

8 сентября в Центре документального кино покажут фильм «Анимированная жизнь» о мальчике Оуэне: в три года он разучился разговаривать; врачи диагностировали ему регрессивный аутизм — и в результате ребенок учился читать, говорить и жить по диснеевским мультфильмам. Эта документальная история легла в основу сначала книги, которую написал отец мальчика, журналист The Wall Street Journal и лауреат Пулицеровской премии Рон Саскинд, а затем и фильма. Екатерина Кронгауз поговорила с Саскиндом.

— У вас был умный трехлетний ребенок. И вдруг он неожиданно разучился говорить и бегать, смотреть в глаза и вообще коммуницировать. Что вы тогда чувствовали?

— Мы были в замешательстве. И в ужасе. Оуэну было два с половиной года, у него был словарный запас из нескольких сотен слов — «я люблю тебя», «когда я получу мороженое» и так далее; он мог выражать эмоции. И вдруг за несколько месяцев он потерял почти все речевые навыки, от нескольких сотен слов, которые он знал, осталось всего одно — «сок». С моторикой тоже начались проблемы, он не мог поддерживать зрительный контакт. Он плакал, хотя никогда не был плаксой; наоборот, он был довольно веселым. Мы не понимали, что произошло. Все это казалось каким-то безумием. Как будто нашего сына кто-то похитил. Мы с женой начали искать зацепки — мог ли он вдохнуть или проглотить что-то токсичное, мог ли он удариться головой? Не бывает же такого, чтобы люди развивались в обратную сторону, — так нам тогда казалось.

— При этом диагноза вы не знали.

— Нет. Мы пошли к нашему педиатру, и он уже отправил нас к специалисту — в итоге мы попали к нему на консультацию где-то через четыре месяца. И он уже сказал, что это регрессивный аутизм. Мы тогда в первый раз услышали этот термин.

— А что вы тогда вообще знали об аутизме?

— То же, что и большинство людей. Мы с моей женой Корнелией смотрели «Человека дождя», но лично никого с аутизмом не знали. То есть как — я встречал таких людей по работе. Работая в The Wall Street Journal, я однажды писал текст про мужчину из Нью-Гэмпшира, который был профессиональным плакальщиком — плакал на заказ. Он был аутистом, но понял я это по косвенным признакам сильно позже. Аутистам трудно выражать эмоции, но это не значит, что у них их нет. Например, Билли однажды три часа ехал на мотоцикле через снежную бурю, чтобы попрощаться со своим знакомым умирающим священником и помолиться с ним вместе. Священник спросил его: «Прожил ли я хорошую, добродетельную жизнь?» — он знал, что Билли мог говорить только правду. Потом они помолились, и священник умер.

Рон Саскинд, его сын Оуэн и его жена Корнелия на показе фильма «Анимированная жизнь» на острове Нантакет, 22 июня 2016 года
Фото: Nicholas Hunt / Getty Images

— Что вы делали, когда узнали диагноз? В России многие отдают детей с такого рода заболеваниями в интернаты или никогда не выпускают их из дома. У вас были такие мысли? Вам не приходило в голову сдаться?

— Некоторые люди, в частности врачи, говорили, что речь может никогда не вернуться к Оуэну. У него поздний случай аутизма, и часто в таких случаях говорить люди уже больше не начинают. В то время (речь о 1990-х — прим. «Медузы») считалось, что ребенка надо отдать в специальное учреждение почти на всю жизнь. Нам говорили: заботьтесь о нем столько, сколько сможете, но, скорее всего, ничего не изменится. Лучше не надейтесь. В то время существовала поведенческая ABA-терапия (метод прикладного анализа, использующийся для обучения аутистов — прим. «Медузы»), но результаты ее были спорными. В общем, тогда был очень распространен скепсис по поводу того, что Оуэн может чего-то достичь в своей жизни. Но мы всем говорим одно и то же: не сдавайтесь, не опускайте руки, не ставьте крест на этих людях. Они заперты где-то внутри. И если им удается выбраться наружу, выразить, какие они на самом деле, оказывается, что на самом деле они — это мы. У них есть уникальные возможности, которыми они не могут распоряжаться. Но они замечают все, абсолютно все, их память гораздо лучше нашей с вами.

— Как вы нашли свой путь в это закрытое пространство?

— Почти год Оуэн молчал. Потом, когда ему было уже почти четыре, начал постоянно повторять одну и ту же фразу, что-то вроде «juice vo» — как мы думали, опять что-то про сок, но когда мы приносили ему сок, он отшвыривал кружку. И вот мы однажды сидели и смотрели в очередной раз диснеевскую «Русалочку». У главной героини, Ариэль, забирают ее голос. И тут Оуэн взял пульт и перемотал. А потом опять и опять — пока мы не поняли, что он все время пересматривает момент, где говорится «Just her voice». «Просто ее голос». Сок был ни при чем.

— И как вы отреагировали?

— Произошло какое-то озарение. Как будто нам удалось пробраться в тюрьму и освободить его. Так все и началось. Оуэн повторял слова из «Русалочки» в течение нескольких лет, а никто этого не понимал. Потом он начал говорить другую фразу — «Красота внутри», «Beauty lies within», из «Красавицы и Чудовища». Нам понадобилось некоторое время, чтобы связать звуки, которые он произносил, с мультиком. Так продолжалось несколько лет. Приходилось же еще работать — нужно было на что-то жить. Так что мы почти не уделяли внимания старшему сыну, Уолтеру, — он даже говорил, мол, все хорошо, мне от вас ничего не нужно. И вот как-то раз, когда у Уолтера был день рождения и он почему-то загрустил, Оуэн пришел на кухню и произнес: «Уолтер не хочет взрослеть, как Маугли или Питер Пэн». И это было его первое длинное предложение. Мы все такие: что он только что сказал?! Тогда мы поняли, что нужно искать дорогу ему навстречу. В ту же ночь я зашел в спальню, взял плюшевого попугая Яго из «Аладдина», сел около кровати и голосом игрушки спросил Оуэна: «Каково это, быть тобой?» Он улыбнулся игрушке как старому другу и ответил: «Не очень. У меня нет друзей, и мне одиноко». Это был наш первый разговор с момента постановки диагноза. Чтобы оставаться в образе, я сказал: «Когда это мы с тобой стали такими хорошими друзьями?» «Когда я смотрел „Аладдина“, ты заставлял меня смеяться», — сказал Оуэн. А потом мы проговорили еще минуты две. А потом Оуэн прочистил горло (выглядело забавно, учитывая, что ему еще не было семи) и сказал голосом визиря Джафара, который в мультике главный злодей: «Мне нравится, как работает твой маленький ум». Тогда я понял, что мы можем вести диалоги из «Диснея». Вскоре у нас появились «подвальные сессии», мы разыгрывали мультфильмы. Оуэн запомнил 50 мультиков. Целиком. Они все были у него в голове. Все, начиная с «Белоснежки» 1937 года.

— Но он не говорил с вами как с отцом?

— Нет, он говорил с персонажами. Но постепенно, в последующие три года, к нему стала возвращаться речь. Он начал читать титры к мультфильмам. Это помогло нам развить его навыки. Вообще, долгое ведь время аутистов считали одержимыми; было принято думать, что их нужно ограничивать в возможностях. Но мы поняли, что болезнь — это не столько про тюрьму, сколько про путь, который нужно пройти, чтобы установить социально-эмоциональную связь. И в конечном итоге, если у вас получается, человек начинает искать выход из своей тюрьмы вместе с вами.

Оуэн Саскинд в Диснейленде, 1990-е годы
Фото: Центр документального кино

— Но если быть честными, это он помог вам найти вход, а не вы ему — выход.

⎯ Абсолютно точно. Он помог нам. Он посылал нам приглашение, сигнал. Давал нам ключ, который надо уметь найти.

⎯ Вы считаете, что такие сигналы все больные аутизмом посылают?

⎯ Конечно. Я видел тысячи аутистов, и у всех это есть.

⎯ Существует ли стигма вокруг больных аутизмом в Америке? Были ли у вас когда-нибудь проблемы с вашими друзьями, когда вы шли к ним в гости с детьми? Или на детской площадке?

⎯ Конечно, постоянно.

⎯ И что, вы не ходили?

⎯ Это сложно. Наши друзья понимали, что Оуэн особенный. Они были к нему внимательными, поддерживали нас. Сложнее всего стало, когда у Оуэна начался подростковый возраст, в 11–12 лет. Он хотел иметь друзей, хотя бы одного, а мы не могли ему помочь. Это было очень больно. Ему пришлось справляться самому.

⎯ В документальном фильме есть эпизод с собранием, на котором говорят о будущем Оуэна, его социальных возможностях. После чего он переезжает в отдельную квартиру. В России такое сложно вообразить.

⎯  Оуэн жил в кондоминиуме, не в квартире. Это называется поддерживаемое самостоятельное проживание. В одном доме живут около сорока взрослых — кто-то с аутизмом, кто-то с синдромом Дауна, кто-то с другими заболеваниями. У них есть обслуживающий персонал, тренеры, возможности для социализации. У Оуэна все получилось хорошо — хочется, чтобы такого было больше. Такие места помогают людям с аутизмом пользоваться их компенсаторными способностями. Ученые говорят, что мозг очень пластичный, он хорошо адаптируется — и если в нем есть проблемный участок, он находит другой участок, чтобы эти проблемы компенсировать. И если удается найти способ реализации этих компенсаторных механизмов, это многое меняет. Приведу пример. Я делал доклад на большой конференции про мозг. И ко мне подошел человек, который работал на израильскую разведку. Он рассказал, что у них есть специальный отдел, в котором работает две дюжины взрослых с аутичным спектром. Они видят структуры и закономерности в данных, которые не видим мы, они настоящая находка. Я обожаю эту историю — она помогает людям по-другому взглянуть на вещи. Мы говорим — ограниченные возможности, а на самом деле они просто обладают другого рода способностями. И это заставляет посмотреть на человека совсем в другом свете.

Трейлер фильма «Анимированная жизнь»
The Orchard Movies

— Как вам кажется, тут сыграло роль то, что вы смотрели именно диснеевские мультики? Неужели в них и правда есть сюжеты на все случаи жизни?

⎯ Да, практически. По сути, это просто мифы и басни, которые люди рассказывали друг другу тысячи лет. Человеческие истории, которые мы рассказываем себе, чтобы сориентироваться в жизни. Именно поэтому они работают. История — это и есть способ найти выход из ситуации.

— Но у «Диснея», например, ничего про секс.

— Ну в последние пару лет Оуэн стал использовать для коммуникации другие виды фильмов, боевики например. Недавно у него были проблемы с его девушкой, они пытались их решить, и некоторые идеи он почерпнул из «Темного рыцаря». Он сказал нам: «Когда мне грустно, я думаю о словах Альфреда (помощник Бэтмена — прим. „Медузы“). „Почему мы падаем? Чтобы мы могли научиться подниматься“». Оуэн повторяет эту фразу каждое утро — как раньше фразу из мультиков «Диснея». Она помогает ему прожить день.

— В России, если у вас аутичный ребенок, или ребенок с синдромом Дауна, или ребенок с любыми другими особыми потребностями, самый большой страх родителей, что однажды они умрут — и ребенок останется один.

— Да. Мы стараемся подготовить Оуэна к тому, что когда-то нас не будет. Это очень трудно, конечно. Но, знаете, мы с сыном часто разыгрываем одну сцену из «Короля Льва». Там Симба говорит своему отцу Муфасе: «Мы друзья, так?» И Муфаса говорит: «Да. И мы всегда будем друзьями». И дальше: «Симба, позволь мне сказать тебе то, что когда-то мне сказал мой отец. Посмотри на звезды. Короли прошлого смотрят на нас с этих звезд, поэтому если ты вдруг почувствуешь себя одиноким, помни, что эти короли всегда там и будут всегда направлять тебя. Как и я».

Автор:Tamara

Тема: Нарушение обработки сенсорной информации (НАСИ) как отдельный синдром.

Гиперчувствительность по Ньюфелду

Как и обещала, делюсь своими впечатлениями от семинаров Гордона Ньюфелда о гиперчувствительности.

Начнем с того, что мне очень понравилось. Ньюфелд, как человек, психолог, ученый - совершенно лишен такой уже привычной для людей его профессии черты, как снобизм. Всегда, когда возможно, Гордон Ньюфелд избегает наукообразности в своей речи и в презентации, при этом дает не свои какие-то мнения и домыслы, а самую современную научную информацию.

Отдельно скажу, что после того, как моему сыну был поставлен диагноз, я последние пять лет слежу за публикациями и исследованиями по неврологическим расстройствам развития вообще и по аутизму в частности. Когда в декабре прошлого года на Курсэре вышел курс об аутизме, я его прошла за неделю (вместо пяти), без напряга получила 100% по всем тестам и на том успокоилась, что мои знания по теме актуальны на конец 2015 года. Это я не для того, чтобы похвастаться, а к тому, что конкретно в этой теме меня трудно удивить и сообщить мне что-то концептуально новое.

А Гордон Ньюфелд это сделал.  Какой-то новой информации не было, как раз наоборот - все, что он говорил совершенно логично и вписывается в то, что я знаю о представлениях современной науки о мозге и аутизме. Но его перспектива принципиально иная - Ньюфелд ставит во главу угла проблемы сенсорной регуляции, а его решение - отношения и игра.

Я была приучена к мысли, что сенсорная регуляция - это не основная часть аутизма. Моего сына диагностировали в 2012 году, до того как в мае 2013 вступил в силу новый DSM-V, где трудности обработки сенсорной информации, наконец, стали одним из симптомов расстройства аутистического спектра (пункт В4). До сих пор расстройство сенсорной обработки (Ньюфелд называет это Sensory Gating) не является официально диагнозом, несмотря на то, что Джин Айрес тему исследовала еще в 70-е годы прошлого века, а родитель практически любого ребенка с аутизмом без труда перечислит все его многочисленные сенсорные заморочки. Крайне редко встречаются дети с аутизмом и без сенсорных затруднений, поэтому изначально нарушение обработки сенсорных сигналов просто считали коморбидным аутизму, пока наконец не включили в ДСМ, как один из ключевых симптомов.

Так вот Ньюфелд считает, что все начинается именно с нарушения сенсорной регуляции, а дальше уже эффект домино - мозг ребенка в попытке урегулировать входящие сигналы обрубает все насколько возможно, урезанный вестибулярный канал дает моторные трудности, стимминг и сенсорный поиск, ограниченный аудиальный канал ведет к проблемам освоения речи, а социальные проблемы возникают из-за того, что взаимодействие с людьми требует от человека синхронной обработки всех поступающих сигналов, а это представляет для такого ребенка огромные трудности, вызывает сильную тревогу и фрустрацию.

Гиперчувствительность по Ньюфелду - это когда сенсорная нагрузка превышает способность мозга справляться с поступающей информацией. В таком виде эта проблема, конечно, шире одного аутизма и применима к “пограничным” детям, у кого недостаточно симптомов для неврологического диагноза.

Отмечу, что Ньюфелд немного упрощает проблему сенсорной регуляции до регуляции на входе - сигнал слишком “шумный”. У детей с аутизмом проблема не только на входе, а по всему тракту обработки - проблемы с распознаванием сигнала (что я слышу, вижу, чувствую), проблемы с модуляцией сигнала (“громче-тише”, все слишком “громко” и при этом не доходит в нужном количестве до мозга или там не обрабатывается должным образом). Ньюфелд упрощает не потому, что не курсе подробностей, а потому что ограничен по времени и в однодневный семинар умещает информацию недельного интенсива.

Тем не менее такой взгляд на проблему аутизма (и подобных состояний, которые не дотягивают до диагноза) меня поразил своей стройностью, логичностью и при этом доступностью для понимания. Более того Ньюфелд и решение предлагает с позиции психологии развития, в отличие от Строгановой и истеблишмента, которые всегда предлагают добавить в мозг, чего ему не хватает, химическим путем. Позиция психологии развития тоже известна (и это касается не одного Гордона Ньюфелда, сюда же Стенли Гринспен относится, Росс Грин и другие девелопменталисты) - если мозг чего-то не может сам регулировать, регулировку должен взять на себя тот, кто рядом, мозг сам подстроится.

Итак,  что делать - выполнять функции сенсорной регуляции:

1 отфильтровать шумы

2 установить приоритет внимания

3 защитить чувства

И два основных вида терапии по Ньюфелду:

1. отношения

2. игра

В отношениях Ньюфелд всегда обращает внимание на три вещи: завладевание, перекрывание и сватовство. Об этом подробно можно узнать да практически везде: в сообществе или на сайте “Заботливая альфа”, в книге Ньюфелда, Матэ “Не упускайте своих детей”, в ютубе на канале Института Ньюфелда в переводе или на английском. Если организаторы решат сделать из однодневного семинара о Гиперчувствительности видео - то это будет очень здорово, мне безусловно этот семинар помог взглянуть на проблему по-новому. Но самое важное на мой взгляд не теория, а практика. А это все уже есть в свободном доступе.

Оксана Мельникова,

ИСТОЧНИК В ФБ